На изображении может находиться: 1 человек, улыбается, текст

Мужики! Кто ещё не рожал, обязательно попробуйте. Незабываемые ощущения!.. Как прыжок с парашютом, только — «без». 
Я проделывал это четырежды, и не приедается. Каждый раз новое удивление и свежий обморок. 
Сколько не готовься, какие курсы не посещай, а при слове «началось» у тебя внезапно обнаруживается матка, и ты начинаешь рожать. 
Жена стоит перед тобой — вымытая и надушенная, а ты перед ней – бледный, задыхающийся — оседаешь.

«Дыши! – говорит тебе жена. — Дыши!» 
И ты делаешь, как учили: вдыхаешь носом, животом, диафрагмой, а кислорода – всё нет. Спазм в кишках – есть, муть в глазах – тоже, а грудь твоя ходит вхолостую. 
«Очнись! – хлещет тебя по щекам супруга. – Это я тут рожаю!»
Но ты уже перехватил пальму первенства, и возвращать её не намерен.
«Рожаешь?!» – мотаешь ты башкой в недоумении, ибо всё, к чему тебя готовили, всё, о чём с тобой тысячу раз говорили, стёрто тобой начисто, и ты насмерть оглушён неимоверным для тебя известием.
«Как рожаешь?!! Почему?!» 
«Да потому что у меня схва-а-атки!» — стонет жена, и для убедительности одну из них демонстрирует, хватая тебя за руку и искажая лицо гримасой боли… 
Твоё лицо искажая! Поскольку, под её хваткой, твой пальца хрустят и крошатся, как картофельные чипсы. 
«А-а-а!» — извиваешься ты. И когда схватка с хваткой ослабевают, принимаешься голосить: «Скорее! Поехали!». 
И метаться: «Где ключи?!.. Где сумка?!.. Где документы?!»
«Спокойно, — буднично говорит тебе жена, подавая ключи, сумку и документы. – Спокойно!».
А ты вопишь: «Это ты — спокойно!! Не смей паниковать!!!»
И паникуешь. 
Летишь к машине, роняя по пути ключи, сумку и документы. Останавливаешься, чтобы всё это подобрать. Снова летишь, зашвыриваешь всё в багажник, захлопываешь, и под стон жены: «Там же ключи!», опять извиваешься, потому что её настигла очередная схватка, и твои пальцы вновь хрустят и крошатся.

Потом, прильнув к стеклу, какое-то время в него скребёшься. Затем, с безумным взором, начинаешь метаться по двору в поиске камня, не слушая, что кричит тебе жена, и найдя, заносишь каменюгу над стеклом… 
«У меня вторые! Вот, возьми мои!» — вырывает у тебя жена каменюгу за секунду до удара, и тычет в твою рожу ключами, которые ты берёшь, и вы, наконец, едете… 
Но отчего-то задом. Круша мусорные бачки и забор соседа. 
«Клянусь, я включил переднюю!» — орёшь ты, а жена, закусив губу и впившись в подлокотник, шипит тебе Гагаринское: «Пое-е-ехали!». И ты трогаешься!..

«На дорогу смотри!.. На дорогу!» — сквозь стоны умоляет тебя супруга, а ты смотришь на неё, проскакивая какие-то светофоры, пересекая линии, минуя перекрёстки. И когда вы доезжаете до больницы, у тебя отходят воды!..

«ВОды! – орёшь ты. — ВОды!», и с мокрыми штанами несёшься в приёмный покой, за каталкой, где тебя подхватывают чьи-то руки, усаживают, и подают тебе, отбивающемуся, воды.
«Не водЫ, а вОды!» – тычешь ты пальцем в сторону входа, но тебя уже везут, потому что с таким лицом и с такими штанами, говорить с тобой не о чем.

Когда же ситуация, в конце концов, проясняется, и ты, сорвав в лица кислородную маску, вбегаешь в родильное отделение, над женой уже вовсю мерцают огоньки, гудят мониторы, и копошащийся в ней врач, объявляет тебе из-под зелёной маски: «Шесть пальцев!».

«Шесть пальцев?!! – ахаешь ты, потому что представить шестипалого ребёнка не можешь. — Как шесть пальцев?!! Почему шесть пальцев?!!». 
И тебя усаживают возле жены, и она хватает тебя за руку, и ты мгновенно забываешь про шесть, и начинаешь думать о своих пяти. Точнее уже о четырёх… нет, о трёх… о дву-у-ух! — потому что схватка бесконечно длиииинннннааяяяяяя!!! 
И жена голосом ожившего демона чревовещает в твоё ухо на латыни: «Эпи-ду-ра-а-а-а-а-аль!». 
И тебе делают «эпидураль».

Ну, то есть, как делают — одного взгляда на иглу тебе достаточно, чтобы она насквозь пронзила весь твой спинной мозг, дотянулась до мозжечка, выключила в нём свет, и ты нашёл себя лежащим на кушетке с нашатырём и расквашенным носом.
«Восемь!.. Девять!» – звучит над тобой отсчёт рефери, и на счёт «Десять!» — ты выходишь из нокаута. 
Встаёшь, принимаешь стойку, прикрывая лицо руками, и слышишь: «Полное раскрытие! Тужьтесь!». 
И начинаешь ту-у-у-жи-ться-я-я!..

У тебя вдруг обнаруживаются очень подвижные кости малого таза. И они расступа-а-а-ются!.. 
Ты прям чувствуешь, как в тебе происходит эта удивительная рокировка, когда всё, что снаружи, неожиданно втягивается внутрь, а всё, что внутри, неудержимо ползёт наружу. 
«Дави-и-и! – орёт тебе акушерка. – Дав-и-и!» 
И ты бы рад не давить, но не можешь. Оно идёт само, поскольку ты уже в фазе потуг. 
«А-а-а-а!» — вопит тебе в лицо жена. 
«А-а-а-а!» – вторишь ей ты. 
И врач объявляет вам «головку».
«Вот, и головка!» – говорит он, приглашая тебя заглянуть. И ты заглядываешь…

А там не головка. Там волосатый мяч, черте знает каким образом попавший в… Ты даже не знаешь, как теперь это называть, потому что ЭТОТ предмет видишь впервые, и от увиденного у тебя не только внутренности, но и глаза вылазят, к чёртовой матери! 
«Что это-о-о?!!!» – тянешь ты ватку с нашатырём к расквашенному носу, и жена, в ужасе, притягивает тебя за грудки к себе.
«Что там?! Что там такое?!!» – хрипит она, и вдруг начинает выталкивать из себя плод. 
То есть — вы оба начинаете его выталкивать, только жена это проделывает в развёрнутом виде, а ты в согбенном, притянутый рукой жены к её груди, и едва касаясь носками пола.
«Ы-ы-ы-ы!» – давится жена.
«И-и-и-и!» – удавливаешься ты, поскольку твоя футболка, намотанная на белый роженицкий кулак, пережимает тебе трахею. И через пару таких «И-и-и-и!» у тебя наступает асфиксия. 
«Тихо, мамаша, не давите!» – слышишь ты голос врача, но уже туманно и расплывчато, клюя мокрым лицом во влажную грудь…

А очухиваешься ты от похлопываний. 
«Ну, папаша, поздравляем! – хлопают тебя по плечу. – Вот, принимайте!».
И суют в руки что-то полузамотанное, орущее и дёргающееся. 
И жена тебя уже не душит, а, наоборот, улыбается. И все вокруг улыбаются, и только ты, бессильно перевалив это орущее жене на грудь, начинаешь сосредоточенно считать. А потом вопишь: — «Пять! У него пять пальцев!».
«У неё!» – говорят тебе. 
И ты орёшь: — «Да! Пять пальцев!», и трёшь слезящиеся глаза ваткой.
И как отходит послед ты уже не видишь… 
Ты, вообще, уже ничего не видишь, потому что ватка та была с нашатырё-ё-ём!!!

© Эдуард Резник